ЕФРОСИНЬЯ

Погода в тот далекий день 8 октября 1922 года, наверное, тоже была теплой и солнечной. Тогда в день Представления православного Сергия, игумена Радонежского, чудотворца всея Руси в семье простых лихачевских крестьян Василия Никифоровича и Анны Екимовны Смирновых родилась девочка, и нарекли малышку Ефросиньей, что в переводе с греческого означает «радость». Почему в официальных документах записано, что Ефросинья Васильевна Плотникова родилась 18 октября, она и сама не знает, но только верит в то, что всю свою жизнь прожила под покровительством своего святого. В те годы крестьянство жило тяжело и голодно: сначала гражданская война, продразверстка и НЭП вытягивали из людей последние жилы, потом, в декабре 1922 года путем объединения РСФСР был создан СССР, и к концу 20-х годов началась коллективизация - процесс объединения единоличных крестьянских хозяйств в колхозы. Наверное, поэтому из воспоминаний о детстве в памяти Ефросиньи Васильевны остались только моменты, связанные со школой и тяжелой работой: - Мне уже девяносто, и странная вещь происходит, я могу не вспомнить, что было со мной несколько дней назад, но отчетливо, словно это было вчера, помню многое из детской поры, юности и военных лет. Училась Фрося всегда с большой охотой. Интересно ей было узнавать все новое, очень книжки любила. Девочка окончила 4 класса Лихачевской начальной школы и семилетку в Носково. - На учебу в Носково нас возил на лошади мой дедушка Никифор Иванович. Телеги у деда не было, так он на лошадь наши кузовки с калачиками сложит, а нас по очереди везет. Дед уж далеко отъедет, а мы следом за лошадью бежим по сугробам, кричим, чтобы за нами возвращался, а он глуховат был, и только смеялся над нами. После семилетки учиться дальше решили только трое. Уходить из дома не хотелось, и девчонки дотянули почти до вечера. Взяв свои нехитрые пожитки, пошли они пешком, почти за 20 километров, в Варгаши. Осень, бездорожье. Стемнело быстро. Идут, друг друга разговорами подбадривают, чтоб не так страшно было. Вдруг, не доходя до Максимково, что-то блеснуло. Девчонкам показалось, что волк крадется. Они в сторону от дороги, а там болото. Стоят по колено в грязи, трясутся от страха, палочки похватали, отбиваться приготовились, а оказалось, что это трактор с одной фарой катится. Когда поняли, что не волк, то и смеялись, и плакали от радости. - Интерната при школе не было и пришлось нам скитаться по углам. Учились в три смены. Учебников не хватало, но уроки с нас спрашивали, как положено. Особенно доставалось от учителя немецкого языка. – Вспоминает Ефросинья Васильевна. Училась Фрося не долго, намаявшись досыта, бросила учебу и вернулась домой. Отца дома уже не было – посадили, дали год «за колоски», мама все время в поле была, а младшая сестра осталась брошена на деревенских родственников. Фросю на время приютил родной брат отца – дядя Степан. - Вроде и родня, а жила как в работницах, еще и уборщицей в правлении колхоза трудилась. Доски на полу были некрашеные, и мыть его надо было с «печиной». Смоешь с досок первую грязь, посыплешь толченым кирпичом и трешь, пока доски белыми не станут. А утрами, рано, еще по деревне ходила и стучала в окна – будила колхозников на работу. «Фура» - большой фургон, запряженный быками, медленно тащилась по главной деревенской улице, собирая колхозниц, чтобы везти их за семь километров от Лихачей, в Кузино, на полевые работы. На второй год та же «фура» увезла и Фросю … - Мы жили в амбарах, в одном девочки, а в другом мальчики. Работа была тяжелая да пыльная – вязали снопы для молотилки. Помню, у меня сарафанчик был ситцевый, любимый, молочного цвета, и он так износился, что решила я домой сходить, переодеться. Думаю, пойду после работы, напрямик, через болото, а к утру обратно вернусь. Всю ночь я по кочкам прыгала, только к рассвету до дома и добралась. Мать аккурат собралась корову в стадо гнать. Как же она напугалась, увидев меня рваную да грязную. В 1939 году Фрося решила продолжить учебу и снова поступила учиться в восьмой класс Варгашинской школы. Страшная весть о нападении на Советский Союз гитлеровской Германии ворвалась в сознание варгашинцев через динамики кромкоговорителей и, передаваемая из уст в уста, докатилась и до Лихачей. – Голосила вся деревня. Стали забирать мужчин и вскоре в деревне остались одни бабы да старики. Отца на фронт не взяли - ему почти шестьдесят было. Вспоминать о том, как Фросю забирали на фронт, она не любит, слишком печальны и горьки те воспоминания. Большое горе случилось в их семье на тех проводах. - Меня и Надю Вагину должны были призвать на Дальний Восток. Меня отец с матерью да младшая сестра Таисия провожают. Встретила Тася на станции знакомую девочку и побежала к ней через линию перед идущим поездом. Споткнулась, упала… Ей ногу выше колена и отрезало. Сестре всего 16 лет было и последние слова, что она сказала: «Мама, как же я не хочу умирать!». Надя Вагина уехала на Дальний восток, а Фросе после этого происшествия дали три месяца отсрочки. На действующий фронт девушку призвали осенью 1942 года. Эшелон был сформирован в Кургане. В товарном вагоне с наспех сколоченными деревянными нарами ехала почти сотня девушек из Челябинской области и Удмуртии. Весь вагон лежал, прижавшись друг к другу так тесно, что повернуться на спину или на другой бок не было никакой возможности. Из Варгашинского района их было шестеро, девчонки старались держаться вместе. - Страшно, страшно вспоминать. Из-за того, что дорогу часто бомбили, до Волховского фронта мы ехали почти месяц. Условий в вагоне никаких, нужду прямо на ходу под себя справляли. За это время у нас и болезни всякие появились, и вшей расплодилось немеренно... 53-й запасной полк стоял под Ленинградом. Новобранцев поселили в опустевших домах местных жителей. Фросе с подругами досталась маленькая избушка. - Еда в полковой столовой никакая была – вода с мерзлой картошкой, да кусочек хлебушка чуть больше спичечного коробка. А у нас еще кое-какие остатки хлебные были, так бойцы полка были настолько голодные, что просили у нас эти крошки. И сухие, и плесневелые – все поели… Спустя некоторое время за новенькими приехали «покупатели» из частей. Построили девчат по росту и стали выбирать. Высоких, да крупных – на передовую в медсанбаты, чтобы могли раненых на себе таскать, а маленькую хрупкую Фросю в 118-ю автомобильную роту определили – перевозить раненых из медсанбата в госпиталь. Но возить раненых Фросе не пришлось. Кроме образования у девушки оказался еще и красивый каллиграфический почерк и ее оставили при штабе роты писарем. Полевые госпиталя, где раненым с передовой оказывалась первая медицинская помощь, располагались вдоль линии фронта в лесах. Девчата жили в землянке рядом с госпиталем. И все-таки, несмотря на весь ужас и боль, царившие вокруг, им хотелось оставаться женщинами. Как могли они «одомашнивали» свое жилище, соорудили себе баню – шалашик из веток, чтобы можно было себя в порядок и привести. Даже спустя столько лет моей героине не хочется вспоминать, как все это было тяжело. - Однажды меня послали в другую часть. Начальнику продуктового отдела надо было ехать за продуктами, а все документы остались в Мясном Бору. Вы знаете, что это за место? Я не была свидетелем, все еще случилось до нас, но от очевидца слышала о тех событиях. Один из офицеров рассказывал, что когда наши войска, преданные генералом Власовым, попали в окружение, то вся земля буквально пропиталась кровью убитых солдат. Он сказал мне тогда: «Знаете, как я сохранился? Чтобы выбраться из окружения я на себя мертвеца сверху клал и полз, клал и полз…» В январе 1943 года войска Ленинградского фронта совместно с соединениями Волховского фронта прорвали блокаду Ленинграда и восстановили сухопутную связь города со страной. - Первый раз я попала в Ленинград, когда мы приехали сдавать архив. Весь город был завален снегом. Идешь по улице – на дороге куча, пнешь ее – снег осыплется, а там человек мертвый лежит. Люди на ходу с голоду умирали. Женщины-ленинградки выходили к нам на встречу и приглашали зайти в гости на чай, чтобы получить от нас хоть какой-нибудь кусочек хлеба или другой еды. Когда мы ехали в город, то в одной из разрушенных деревень солдаты нашли кошку, а жена одного из наших офицеров в письмах просила мужа, чтобы он ей кошку прислал, так как в городе поели всех кошек и собак. Вот мы ей кошку и привезли… Окончательно снять блокаду Ленинграда удалось в ходе наступательных операций начала 1944 года. Фронт двигался, вслед за ним передвигались госпиталя. Пустые и полуразрушенные селения, человеческая боль и страдания, вот и все, что встречала Ефросинья Васильевна на своем пути. …Эстония, Польша, Чехословакия, Германия. Известие о капитуляции Германии застало Фросю в штабе. А была ли на войне любовь? Была! Незадолго до окончания войны сватался к Ефросинье один капитан из штаба 2-й Ударной армии, он часто приезжал по делам в часть, так и заприметил светловолосую, миниатюрную Фросю. Андрей был красивым, молодым человеком, писал стихи… И, наверное, Фрося вышла бы за него замуж и осталась в армии, если бы не сильное желание поехать домой и учиться. Всю войну ей на фронт писала письма подруга Маша Самарина. Девушки вместе в Варгашах заканчивали десятилетку. Маша все писала, что собирается поступать в сельскохозяйственный институт, а Фрося землю с детства очень любила. И эта любовь оказалась сильней. - Земля для меня – это все. Я даже во фронтовых письмах домой спрашивала у мамы, как поживают мои грядки, что и как на них растет. Демобилизовавшись с фронта, Фрося прибыла домой, но засиживаться не стала, а уже на третий день отправилась в город – поступать в Курганский сельскохозяйственный институт. Месяц, по конспектам подруги, она готовилась к сдаче вступительных экзаменов, поступила и была зачислена на агрономический факультет. Учиться было сложно, но интересно. В 1949 году Ефросинья Васильевна Смирнова стала дипломированным специалистом. - Преддипломную производственную практику я проходила в Строевской (Лихачевской) МТС. Получила отличную оценку и секретарь райкома тов. Рыжий и председатель райисполкома тов. Слобинский сделали на меня с Машей запрос в институт, чтобы направили нас работать в наш район. Меня поставили старшим агрономом в той же МТС, а Машу – заведующей семенной лабораторией в Варгашах. А через год Фрося Смирнова сменила девичью фамилию на фамилию мужа – Нэлида Плотникова. Услышав такое необычное имя, я не могла не спросить, откуда оно и что означает. Оказалось, что свекор Ефросиньи Васильевны был военным моряком, коммунистом, и когда в их семье родился крепкий здоровый мальчик, решил дать ему символическое имя НЭЛИД, что полностью звучит, как «новая эпоха ленинских идей». Со временем мелкие колхозы стали объединять и Строевскую МТС преобразовали в совхоз Чапаевский. Восемь лет проработала Ефросинья Васильевна главным агрономом, а когда у «молодого агронома» родился второй ребенок, директор хозяйства тов. Ефимов предложил женщине стать главным экономистом совхоза. 22 года, до выхода на заслуженный отдых, следила Ефросинья Васильевна за «хозяйскими» деньгами. Всю свою жизнь Ефросинья Васильевна проживает в Лихачах. Мужа давно нет в живых, дочь и сын живут в Кургане. Но даже сейчас, когда ей девяноста! она не собирается никуда переезжать, живет одна и обходится без помощи социальных служб. Конечно, дети не оставляют мать своей заботой. Сын каждую неделю бывает у мамы, а сама Ефросинья Васильевна ежедневно звонит детям и дает отчет о состоянии своего здоровья. Когда мы беседовали с Ефросиньей Васильевной, передо мной сидела все та же хрупкая и миниатюрная Фрося, с аккуратной копной белокурых некогда густых волос крупной волной, чистенькая и аккуратная. Улыбчивая и смешливая, с живым пытливым взглядом. И только глубокие морщины, да синие вены на поведенных старческим артритом руках, напоминали о том, что за плечами этой женщины почти век жизни. А может она права? Может, действительно, родившись в день Представления православного Сергия, игумена Радонежского, чудотворца всея Руси она получила его защиту и благословение на долгую жизнь. Фиала Баскакова. Статья была написана в 90- летие Ефросиньи Васильевны, а в 2022 году ей исполнилось 100 лет и она живет и здравствует. Желаем здоровья и всего самого доброго, дорогой человек! На фото: Е.В. Плотникова